Алексей Новиков: «Представьте, что между Москвой и Петербургом час езды»

Алексей Новиков: «Представьте, что между Москвой и Петербургом час езды»

Декан высшей школы урбанистики Алексей Новиков рассказывает о реконструкции Москвы, разрушении Лос Анжелеса и нормализации жизни в городах.

В России необходимо ввести правовое зонирование территории – систему регламентов, которая требует от тебя в каждом конкретном районе конкретных определенных действий. Если инвестор купил землю, хочет на ней что-то построить, то он точно знает по регламенту, какой процент коммерческой застройки он может здесь выдать, какой процент жилой, какого качества квартиры должны быть, какого качества социальная среда, что он должен для этого еще построить, какие магазины, сады,. какой регламент шума, и т.д. и.т.п.

Правовому зонированию сто лет как идее. Оно родилось в Штатах довольно давно. Это правовой документ, по которому можно урегулировать споры застройщика, муниципалитета и других сторон. В России этот институт уже существует. Так называемые правила землепользования застройки. В Москве его до сих пор не приняли. В Петербурге его приняли.

Спальные районы

Спальные районы Москвы

Правила землепользования и застройки нужно развивать, то есть в них должны содержаться нормы, которые меняют тип застройки жилых кварталов. Они вообще не должны быть жилыми только. Это тип фордистского модернистского города. У вас администрация, в каких-то точках заводы, а вокруг люди спят, просто как в бараках. Вот эта концепция закончилась, ее больше нет. От нее надо всеми силами отваливать в другую сторону. В спальных районах такого быть не должно, а спальных районах должны быть центры занятости, центры деловой или публичной активности. Как это выстроить? Можно выстроить с помощью мини-центров каких-то, можно воспользоваться промышленными зонами, их регенерировать, можно развивать первые этажи, создать из них зону публичного пространства, которая будет местом работы, развлечения и т.д. Миллион концепций. Конечно, все это снести невозможно и не нужно.

В Москве совершенно незаметно прошла административная реформа. Многофункциональные центры, которые дают вам различные документы, оформляют паспорта, они разбросаны по всему городу, теперь вы можете с помощью системы электронной связи  получить все, что вам нужно, т.е. вся эта суета безумная с московской бюрократией закончилась. Это просто феноменальная вещь. Они сделали это замечательно.

«Люди по поводу города очень активно высказываются, они представляют собой некоторую силу»

У Москвы есть три абсолютно гениальных проекта. Один из них сейчас уже вступил в силу. Это развития каркаса расселения мегаполиса на будущие годы. Московское кольцо железнодорожное, которое только что открылось. Затем Москва-река как линейный центр, которое распаковывает на себя эти спальные районы. Она же проходит по всем спальным районам. Люди могут довольно быстро попасть в центральную зону вокруг Москвы-реки. И третье – это редевелопмент промышленных зон, которые должны стать центрами новой занятости в спальных районах. Стратегически абсолютно гениальные вещи. И четвертое, это еще одно кольцо по периферии метро,  которое соединяет хордами радиальные ветки. Сейчас среди тех, кто едет в центр, 25 % людей  едут туда, чтобы пересесть и опять поехать назад. Вы прекрасно знаете, что в Москве была целая прекрасная программа по развитию парков, когда был Капков.

В какой-то момент  в Москве вообще все прекратили строить, сейчас появляются какие-то новые проекты. Я очень рад, что есть интересные проекты по знаковым объектам, вроде Зарядья. При всем роптании населения выделенная полоса общественного транспорта работает, появилось такси, вы вообще уже проблем с этим не испытываете. Затем, политика платных парковок, понятно, что она к самим парковкам не имеет никакого отношения. Это налог, чтобы выдавить желание использовать автомобиль слишком часто. Она эффективна. Это самая мягкая мера из тех, которые могли бы быть в Москве. Могли бы сделать как в Сингапуре: за машину типа Форда Фокуса заставить платить 120 000 долларов. На этом бы вся автомобилизация закончилась бы. Люди бы, конечно, этого бы не перенесли. А так это такое мягкое выдавливание с помощью налоговых инструментов.

«В Питере в принципе при такой площади красоты, которая здесь есть, цена ошибки гораздо более серьезная, чем в Москве»

В Питере сложнее изначально. Питер - исторический город, в значительной части его вообще трогать невозможно. В Москве проекты реконструкции затронули только центр. И говорят, что надо было делать не в центре, а там, где основная масса народа живет, десять миллионов человек, в периферийных спальных районах. Вот, что надо было делать, а не центр. Но ответ состоит в следующем: они не знают, что делать в периферийных районах, и лучше потратить эти деньги на центр, потому что там хоть понятно, что. Ну, ответ разумный. Но транспортная реконструкция вся и перестройка – это, конечно, в Москве очень сильно прошло. На мой взгляд, несколько факторов. Первый фактор – это довольно бурная общественная жизнь в Москве. Люди по поводу города очень активно высказываются, они представляют собой некоторую силу.

СПб

Санкт-Петербург, Россия

В Москве решили снять троллейбус, и случился целый всплеск эмоций по этому поводу. То есть люди на самом деле к этому относятся достаточно серьезно. Это супер. Потому что независимо от того, согласны ли с ними городские власти или нет, они их держат в форме. Вообще, городские власти нужно держать в форме, чтобы они чувствовали, что у людей к городу есть интерес. Это не политика в данном случае, а именно интерес к городу. К тому, как он должен выглядеть, как в нем ездить и т.д. В Питере в принципе при такой площади красоты, которая здесь есть, цена ошибки гораздо более серьезная, чем в Москве. В Москве можно что-нибудь перестроить, а здесь уже не очень.

«Центральные части городов, какими бы красивыми они ни были, должны жить реальной жизнью»

Лос Анджелес был в свое время столицей мира культуры. В нем и Рахманинов, и Стравинский жили, и весь Голливуд, конечно. Эта была просто выставка лучших образцов Ар Деко в мире. Туда приезжала Рене Лалик со своими стеклянными витражами, и огромное количество архитекторов со всего мира. Раньше он выглядел как абсолютная жемчужина. Потом пришли девелоперы и снесли все, построили такие безликие высотки. Вся эта роскошная архитектура в последнее время умирала. Ты туда приезжаешь со слезами, потому что видишь, насколько роскошный дом, и вот он полностью разрушается, там никто не живет. Сейчас это все чуть-чуть начало осваиваться, какие-то студенты там сделали студию, борьба локального сообщества за возрождение Бродвея старого в Лос Анджелесе.

Центральные части городов, какими бы красивыми они ни были, должны жить реальной жизнью. Это вот совершенно другая задача, но, как сказал, кажется, норвежский архитектор, что архитектура  - это performing art,  то есть это не просто искусство визуальное, а оно и исполнительское искусство. У вас есть гитара и она вам нравится, но еще лучше на ней иметь играть. И соответственно, если у вас есть замечательный город, в нем надо жить.

«Метафора экстремальности городской жизни уходит на второй план»

Жилье стало валютой. И строительному комплексу все равно, он там гонит эти квадратные метры. А поскольку Питер и Москва – города, в которых всегда будет неограниченный спрос на жилье, вся страна готова переехать или в Питер или в Москву. Здесь совершенно другая должна быть концепция. Я уверен, что и Питер, и Москву спасут только национальные проекты. То, что народ приезжает, - это неплохо, но то, что происходит селекция на основе политики как можно больше квадратных метров, небольшие квартиры, соответствующий отбор людей с довольно низкими доходами, которые собираются тут закрепится, но потом возникает проблема с социальным перемешиванием. Могут даже появиться гетто, что никогда даже в Советском союзе не было. У нас была прекрасная возможность не допустить этого в принципе. Может быть, единственное, что из Советского Союза досталось неплохого.

Метафора экстремальности городской жизни уходит на второй план. У меня ощущение, что мировая экономика становится муниципальной, муниципальная мировой, то есть значительное количество экономических связей и вообще экономической деятельности сосредоточено в городах и между городами происходит, и это такой мэйнстрим, и в этом нет ничего экстремального. Это как раз новый, устойчивый мэйнстрим мировой экономики. У меня полное ощущение, что мы движемся в эту сторону, национальные границы останутся важными. То, что есть проблемы с трафиком или плотностью… Плотность, с другой стороны,  - есть решение многих проблем, а не следствие, в том числе чем больше плотность города, тем меньше шансов воспользоваться автомобилем. Есть здоровая плотность, есть нездоровая. Как сейчас принято говорить: город – это решение,  а не проблема. Мне кажется, экстремальности в городах много, но они от нее уходят.

«В будущем городской образ жизни будет доминировать, но формы расселения не обязательно будут связаны именно с набуханием мегаполисов»

Есть система расселения, есть масса новый интересных способов существования и сосуществования городов, например налаживание скоростной связи между городами: Сан-Франциско и Чикаго или, например, Нижний Тагил, Екатеринбург и Челябинск. Представьте, что между Москвой и Питером не 4 часа на Сапсане, а час, все, Вы можете жить в Питере, а работать в Москве. Два рынка труда сливаются в один, разнообразие увеличивается на порядок, возможности людей найти себе подходящую работы и стиль жизни увеличивается на порядок таким образом, крупные города, которые находятся на таком расстоянии друг от друга, которое можно соединить, они станут такими новыми конгломератами. В будущем городской образ жизни будет доминировать, но формы расселения не обязательно будут связаны именно с набуханием этих мегаполисов. Зачем набухать, если можно за полчаса доехать до соседнего мегаполиса. Не нужно ничего строить дополнительно, а можно взаимопроникать.