Никос Салингарос: «Будущее архитектуры – за трущобами»

Никос Салингарос: «Будущее архитектуры – за трущобами»

Математик, урбанист и архитектор Никос Салингарос – о том, почему современные города вредны для людей, и как сделать их полезными.

Я не вижу хорошего сценария для развития городов. Мое видение будущего заключается в том, что люди сами для себя будут строить. Они будут держаться подальше от архитекторов, от архитектурной культуры и будут строить себе дома так же, как делали это десятки тысяч лет до этого. А правительства будут объявлять эти дома вне закона и называть их трущобами. В Латинской Америке, Африке и Азии правительства слишком бедны, чтобы что-то поделать – они просто оставляют трущобы как есть. Люди живут там, в очень бедных материальных условиях, но в хорошей с точки зрения геометрии среде. В богатых странах, куда бы я и Россию включил, правительство разрушит любой самострой и заставит людей жить в блочном доме. Однако блочные дома – как тюрьмы.

«Идеальная ситуация наступит, если правительства поймут, что самостоятельное строительство является естественным способом строить города»

Гуманистический урбанизм разрушается, ему противопоставляются абстрактные идеи. А эти абстрактные идеи восходят к власти и разрушению индивидуума. Мой идеальный сценарий совершенно не кажется мне реальным, я не представляю, чтобы он реализовался. Идеальная ситуация наступит, если правительства поймут, что самостоятельное строительство является естественным способом строить города, и что все, чего в таком случае не хватает – это инфраструктуру, которую как раз может обеспечить правительство. Если правительство придет и скажет: «Мы поможем, мы проведем вам инфраструктуру».

Правила, которые мы сформулировали с моими друзьями, говорят, что не надо разрушать то, что люди строят, надо им помочь. Не надо сносить дом, надо провести в него канализацию, водопровод и электричество. Правительство могло бы действовать совместно с людьми. Но даже если и не так, правительства могли бы просто отдавать предпочтение человеческому масштабу в городах, однако ни одно правительство мира этого не делает. У них нет к этому уважения. Есть некоммерческие организации, которые работают с трущобами. У НКО есть немного денег, чтобы помочь людям в трущобах с электричеством и канализацией, но правительство находит их и выдворяет из страны, потому что правительство хочет насадить свое тоталитарное видение жилья, блочные дома. Любое правительство хочет власти, и власть выражается в том числе через вот эти высотные коробки.

Трущобы в Мумбаи, Индия

Трущобы в Мумбаи, Индия

Хм, небоскребы. Все в мире хотят строить небоскребы, и это нехорошая крайность, потому что это перегружает транспортную систему. Люди приезжают в них работать, приезжают в них жить, и этого всего слишком много. Мало какие системы общественного транспорта такое выдержат. Это разрушает остальной город. Небоскреб необязателен. Единственная причина его строить  - дать возможность компании девелоперу и подрядчику заработать огромные деньги, но это разрушает город. Потому что получается слишком большая концентрация людей. Люди в этих небоскребах не общаются друг с другом, они могли бы с тем же успехом работать из дома и писать письма по почте.

«Правительство не должно допускать строительство небоскребов, вырубку лесов, превращение сельскохозяйственных земель в населенные пригороды»

В США наконец-то догадались, что гигантские пригороды очень плохи, потому что они потребляют огромное количество энергии. И они используют ее крайне нерационально. Американская мечта о собственном доме с лужайкой, которую все лелеяли начиная с 1950-х и вплоть до 1990-х, а некоторые лелеют до сих пор – сейчас многие поняли, что так создаются слишком низкая плотность населения, это уже и не город никакой. Плотность должна быть оптимальной. Чтобы получился город, плотность должна быть гораздо выше, и новые пригороды, которые мы построили в моими друзьями, они гораздо более населенные. Иногда все еще пригороды, а иногда настоящий город, где дома стоят близко друг к другу и где есть некая структура. Это больше не дом на лужайке, а дома, которые стоят группами вокруг главного городского пространства, так что появляются какие-то начатки городской геометрии. Геометрия города очень сложна, и если вы не продумаете ее с самого начала, то все то, что происходит обычно в городе – когда люди собираются семьями, с соседями, небольшими компаниями и большими группами – не будет происходить. В традиционных городах все это было.

suburbs

«Американская мечта о собственном доме с лужайкой – сейчас многие поняли, что так создаются слишком низкая плотность населения, это уже и не город никакой»

Вы не можете убрать деньги из уравнения, но есть хорошие способы зарабатывать и плохие. И это функция правительства. Я хочу сказать, что правительство не разрешает зарабатывать на наркотиках, проституции, торговле оружием, потому что все это вредно для общества. Точно так же правительство не должно допускать строительство небоскребов, вырубку лесов, превращение сельскохозяйственных земель в населенные пригороды. Но это то, что правительство должно бы делать – на практике ни у одного известного мне правительства нет морали. Правительства допускают нездоровые способы строительства городов.

«Мы столкнулись с феноменом, когда массовая культура ведет нас к саморазрушению, и все счастливо следуют по этому пути»

Газеты играют очень скверную роль в пропаганде. Есть определенный тип среды, который вреден для людей в долгой перспективе, вреден для наших детей и внуков, но мы не может прочитать об этом в газетах. Газеты пропагадируют нездоровую среду. И все эти чудесные небоскребы, построенные знаменитыми архитекторами. Я говорю вам, что это тюрьмы. И они причинят вред нашим детям. Пресса должна быть независимой, но в данном случае она не служит источником независимой информации. Она просто следует самой низовой моде. Мы столкнулись с феноменом, когда массовая культура ведет нас к саморазрушению, и все счастливо следуют по этому пути.

Я писал статьи и книги на протяжении двадцати лет, а мой друг Кристофер Александр делал это на протяжении пятидесяти лет. Это ничего не изменило. Есть несколько людей в мире, которые читают эти статьи и понимают, что на самом деле происходит, но их немного, недостаточно, чтобы изменить вектор развития культуры. Но это все, что мы можем делать. Мы можем дать информацию тем, кто ей интересуется, и чем больше таких людей, тем лучше – может, кто-то из них занимает руководящие позиции.

Кто-то из моих друзей считает, что, возможно, это конец человеческой расы, потому что мы тратим много энергии на то, чтобы строить города с высоким потреблением энергии, что энергоресурсы могут закончится и это будет конец цивилизации, мы будем отброшены на много столетий назад, нам придется забросить технологичные города. Я не говорю этого, но некоторые мои близкие друзья говорят. И, может, они правы. Потому что все те дома и районы, которые я критикую, отличаются еще и тем, что в них расходуется слишком много энергии. Хуже того, люди, которые их строят – полнейшие лицемеры. Они представляют свои монструозные здания, уродливые и бесчеловечные, как экологически устойчивые. Это ложь. Они продолжают расходовать энергию и строить бесчеловечное окружение. Для того, чтобы воплотить свои фантазии. Самые экологически устойчивые постройки – это трущобы, потому что их строят из ничего, они ничего не стоят и почти ничего не уходит на их содержание.

Токио

Токио, Япония

Если закончится энергия, мы не сможем передвигаться. Придется переехать загород, построить дачу и вести натуральное хозяйство. Транспортная система не будет работать. Может, в старых городах, в исторических центрах российских городов, где есть система метро, она будет работать. Но не на периферии. Хуже всего будет в американских и европейских городах, они зависимы от автомобилей. Если будет дефицит энергоресурсов, об автомобилях придется забыть.

Математика не изменилась. Однако каждые несколько лет происходит несколько открытий. Так что математика растет, к ней добавляются какие-то элементы. Большинство архитекторов, скажем, двести лет назад, пользовались той же математикой, что и древние греки. Это все еще была классическая математика. За последние двести лет она невероятно выросла, и появилась новая математика – фракталы, теория стабильности, теория хаоса. И эта новая математика, которую я использую в своих работах – она отличается от древнегреческой.

«Мы ведем ожесточенный бой с архитектурным истеблишментом, который хочет строить бесчеловечные кварталы и бесчеловечные закрученные здания»

Математика, открытая после Второй Мировой войны – она важна очень в моих работах и в работах Кристофера Александра – имеет реальные корреляции со строением человеческого тела. Мы не понимали биологию. И двести лет назад у нас не было ей никаких математических объяснений. Теперь у нас есть то и другое. И мы видим, что биология и математика сходятся. Аргументы, которые мы приводим в пользу того, чтобы строить определенным образом, и аргументы, которые мы приводим в пользу использования орнамента, происходят из математики, открытой после Второй Мировой войны.

Я и мои друзья ведем ожесточенный бой с архитектурным истеблишментом, который хочет строить бесчеловечные кварталы и бесчеловечные закрученные здания. Нам нужна полностью проработанная новая математическая модель, базирующаяся на фракталах и теории хаоса. В Древней Греции была интуиция относительно связи между архитектурой и пропорциями человеческого тела, но тогда, две тысячи лет назад, у них не было инструмента, чтобы объяснить это, а у нас он есть.